Юлия Ефимова: Я вернулась в Россию из Америки. Семь чемоданов, 150 кг (видео)

- Почему вы после Олимпиады поехали в Лос-Анджелес? Что теперь там держит?
- У меня ведь квартира была проплачена до конца декабря. Теперь я вернулась в Россию со всеми вещами. Шесть больших чемоданов и один маленький. Все весит 150 килограммов.

- С какими чувствами вы покидали Америку?
- Немного обидно. Столько лет там прожила. В Лос-Анджелесе тепло, хорошо.

С другой стороны есть эйфория от чего-то нового. Есть свой проект. Интересно, что из этого получится. Все, что ни делается  - к лучшему. У меня этот принцип работал всегда.

- А куда вы дели джип? Видел фотографию в инстаграме.
- Пока отдала подружке, она там учится и живет. У нее не было машины. Пусть покатается, а там посмотрим.

- Каким ветром вас занесло в Сан-Франциско?
- Приезжала другая подруга из России. Мы втроем собрались и сделали то, о чем мечтали очень давно – проехали на автомобиле из Лос-Анджелеса в Сан-Франсиско и обратно по знаменитой Pacific Coast Highway.

Вся дорога идет вдоль океана, часов восемь в пути. Но мы никуда не спешили, ехали два дня. Там очень красиво, много заповедников. Мы даже ночевали в лесу. Заводи, голубые лагуны. Морские котики штабелями лежат на пляже. А на другом – морские слоны спят на песке.

- Куда вы повезете эти 150 кг?
- Надеюсь, они останутся в Москве, - смеется Ефимова.

- За время карьеры накопили на квартиру?
- Нет, еще копить и копить. Думала, я заработала, еще олимпийский автомобиль продам. Но посмотрела цены в Москве и поняла, что мне надо четыре Олимпиады выиграть, чтобы купить в центре неплохую квартиру.

- Может, лучше не в центре?
- Как раз думаем об этом. Хочется, чтобы рядом был бассейн. Но вообще я пока в Москве плохо разбираюсь. Только начинаю изучать. Раньше вообще ее не любила. Пугали расстояния, пробки. Но в последние два-три года Москва начала нравиться все больше.

- Привыкли к пробкам?
- Просто надо знать время и места, где их нет.

- А в метро вы спускаетесь?
- Ездила часто, но теперь мой агент запрещает. Мало ли что.

Хотя я люблю ездить на общественном транспорте, особенно на метро. Ненавижу стоять и ждать! Но тут еще со здоровьем возникли осложнения. И у меня появилась большая узнаваемость, это реально пугает.

- Где вас недавно узнали?
- Уже на паспортном контроле. Впервые мне там улыбались! 

- Мы были встревожены тем, что у вас сорвалась операция по удалению гланд. Гнойная ангина беспокоит уже год.
- Да, я пропила четыре курса антибиотиков. Нашли клинику в Лос-Анджелесе, договорились на 10 тысяч долларов через страховую компанию. Операция на гландах и носоглотке. Но меньше чем за сутки мне пишут: ты должна оплатить 25 тысяч долларов или операция не состоится. «Как я это сделаю? – удивляюсь. – Таких денег нет, да и перевести их так быстро с русского счета не получилось бы». Вот все и сорвалось.

- Люди в интернете писали: почему бы гланды не удалить в России? Не такая ведь сложная операция.
- У меня уже были прецеденты с врачами в России. Не говорю, что все плохие. Но  перестраховываюсь. Да, операция кажется легкой. Но для меня спокойнее сделать ее за рубежом, у проверенных специалистов. Да и восстанавливаться пару недель лучше там, где тепло.

- Есть страх, что не тот препарат введут во время операции, и опять возникнет проблема с допингом?
- Мы отдельно оговаривали весь список лекарств. Что можно, что нельзя. Врачи уже боятся со мной иметь дело, - смеется Ефимова. – Наверное, больницы от меня скоро начнут отказываться. Слишком много проблем!

- Напомните, когда вам делали терапевтическое исключение?
- Это было на Олимпиаде в Лондоне, у меня тогда возникла аллергия.

- Почему российским спортсменам эти исключения дают со скрипом, а иностранцы получают на раз-два? У того же Райана Лохте было пять разрешенных препаратов.
- Раньше мы об этом ничего не знали. Но такая тенденция есть, да.

- Какие эмоции у вас вызвал второй доклад Макларена?
- Я уже за этим не слежу. Так все это надоело! Кажется, весь мир начал к этому более спокойно относиться. Нет бурной реакции. Вот до Олимпиады в Рио все шумели. А теперь – одно и то же. Надеюсь, это когда-нибудь кончится. Но не знаю, когда.