Никита Крюков: Поставят бюст на родине, буду только рад

- После вашей победы в командном спринте вместе с Сергеем Устюговым вы сказали, что, видимо, судьба вернула вам должок за неудачу в этом же виде программы на Олимпиаде в Сочи.
- Я анализировал эту ситуацию и обнаружил в обоих случаях финский след. На Играх в Сочи немец столкнулся с финном, оба упали и помешали мне финишировать. Сейчас в Лахти опять финн столкнулся с соперником, но на этот раз это помешало финнам выиграть, а нам помогло. И еще одно сходство этих ситуаций – на двух важнейших соревнованиях эти столкновения помешали хозяевам победить. В Лахти принцип бумеранга сработал. Так уж получилось.

- Сколько эсэмэс получили после победы, и успели ли все прочесть?
- Поздравлений было много, наверное, около ста, прочел все. Но после Олимпиады в Ванкувере их было намного больше. Тогда мало, кто верил, что я смогу выиграть. За эти годы я приучил людей к победам. Думаю, когда выиграю в десятый раз, поздравят уже через одного: «А, этот Крюков опять выиграл».

В соцсетях тоже много незнакомых людей поздравили. Одно поздравление особенно понравилось, оно от женщины. Она даже подписалась: Оксана Тарасенко, безнадежный романтик. Правда, не знаю, из какого она города.

- Чем поздравление так зацепило?
- Оно в виде чудесных стихов. Очень приятно. Я ей даже ответил – поблагодарил. Но стихотворение довольно большое.

- Ну хотя бы первое четверостишье можете прочесть?
- Сергей быстро находит стихотворение в своем телефоне. «Да, видит Бог и гневаются небеса на тех, кто раньше времени себе победу прочил. И кто победу у ребят отнял, когда бежали спринт в родимом Сочи».

- Однако. Перед спринтом в Лахти Сергей Устюгов заявил: «Я не верю, что Крюков набрал форму. Он приехал запасным, почему он выступает в основном составе?». Вас это не обидело?
- Я не обращаю внимания на подобные вещи. Концентрируюсь только на своем выступлении. Сергей Устюгов — настоящий герой этого чемпионата.

- А это тренер дистанционщиков Олег Перевозчиков уже после вашей победы: «Я лично могу с полной уверенностью сказать, что были времена, когда Никита Крюков выглядел намного лучше».
- Полностью с ним согласен, я и сам это знаю. Сезон тяжело для меня сложился. Я ехал в Лахти запасным на спринт-эстафету.

- Как же вас в таком случае поставили?
- Спасибо Елене Валерьевне (Вяльбе, главный тренер сборной и президент федерации. - Прим. ред.), поверила в меня. Никто за меня не хлопотал. И рад, что не подвел ее.

- Какая была обстановка на чемпионате мира? Слышались шепотки за спиной?
- Перед началом чемпионата состоялось большое антидопинговое собрание. Туда пригласили только спортсменов. От России были я и Алексей Петухов. Много говорили про Россию: сочинские дела, отстраненные лыжники, всех перепроверим, никому спуску не дадим. Неприятно все это было слышать. Но шепотков за спиной не слышал.

- Вы на собрании выступили?
- Выступил. Моя позиция такова: пока в спорте разрешены терапевтические исключения, борьба идет не на равных, а спорт не является чистым. По моему мнению, терапевтические исключения и есть легально разрешенный допинг. Вот я президента МОК Томаса Баха, который участвовал в собрании, прямо и спросил: когда отменят терапевтические исключения?

- Что он ответил?
- Вначале юлил. Но я не отставал: «Господин Бах, выскажите свое мнение по поводу отмены терапевтических исключений». Тогда он ответил, что это очень сложно сделать.

Вот у Сундбю есть терапевтическое исключение, а у меня нет. А мне, например, тяжело дышать на подъеме. Если больной – лечись, если астма – занимайся гольфом. Я же не пошел в баскетбол, потому что не подхожу по своим физическим данным.

- Как говорится, не дай Бог, но можете влезть в шкуру Легкова и Петухова?
- Это очень тяжело. Леша Петухов вместе с нами готовился. Я с ним общался. Он говорил: что просыпается и не понимает, зачем все это, какая у тебя цель? Человек продолжает тренироваться, а в голове один вопрос: что дальше? Не дай Бог, кому-то оказаться в такой ситуации.

- У нас выбыли по известным причинам несколько лидеров. Но все равно сезон за год под Олимпиады получился очень хорошим. Однако проблема в том, что все наши успехи связаны с один человеком - Устюговым.
- Но вы вспомните, что у норвежцев в предыдущие годы вся ставка делалась на Нортуга. Сейчас вот на Сундбю. Надо благодарить Бога, что у нас появился такой талант. Есть у нас и еще перспективные молодые ребята. Дай Бог, чтобы они ворвались в этот пелотон и всех там раскидали.

- Для вас, видимо, Олимпиада-2018 станет последней. Готовиться будете по-особому?
- Сейчас не говорят последняя, говорят – крайняя. Будут рисковать, будут менять методику, хотя до Олимпиады всего год. В последние два года я не недоволен своим состоянием.

- Это то, о чем говорил Перевозчиков?
- Именно. Я хуже чувствую свое тело, чем раньше. Думаю, проблемы в методике. Мы уже обсуждали эту проблему с моим личным тренером Юрием Михайловичем Каминским. Разговаривал я и с Маркусом Крамером, который уже шесть лет работает со сборной России. Грех не воспользоваться советом такого специалиста.

- Сколько лет вы уже работаете с Каминским?
- С семи лет. В следующем году юбилей – четверть века нашей совместной работе. Юрий Михайлович меня отлично чувствует.

- Можете позвонить тренеру или он вам, допустим, в 3 часа ночи, если что-то очень важное в голову пришло?
- Пока такого не было, но, думаю, можем, без проблем.

- В родном Дзержинском вас узнают?
- После Олимпиады в Сочи я переехал в Одинцово. Но в Дзержинском часто бываю. Да, иногда узнают. Особенно мальчишки: «Смотри, вон Крюков пошел».

- Вы уже вошли в историю как единственный в СССР и России трехкратный чемпион мира по лыжным гонкам. В Советском Союзе была традиция: дважды героям Социалистического труда ставили бюсты на родине. Вас фактически можно приравнять к трижды героям. Как смотрите на то, если ваш бюст в Дзержинском поставят?
- Никогда о таком не думал. Интересная мысль. Но если действительно когда-то поставят бюст, это будет очень приятно, буду только рад.