«Мне не нужны лизоблюды рядом». Интервью с Мостовым для испанцев раскрывает Царя

Сейчас отношение к Александру Мостовому двоякое. Одни поддерживают его точку зрения, что руководить футбольной командой и клубом могут только люди, у которых за плечами богатая спортивная карьера. Другие – усмехаются, припоминая ветерану его невостребованность на тренерском поприще, несмотря на огромное желание. Но его мнение всегда слушают с интересом, и оно вызывает поток дискуссий. Потому что сам сегодняшний именинник смог построить яркую карьеру, причём – за рубежом, где ему даже хотели поставить памятник.

Одно ясно совершенно точно: Мостовой с юных лет выделялся талантом видения поля и техникой. Кстати, изначально он мог оказаться в ЦСКА, но Юрий Андреев футболиста забраковал. В «Спартаке» он тоже прижился не сразу, даже несколько раз сбегал, но в итоге освоился и вырос в настоящего мастера. Взрослая, умная манера игры, позволившая ему стать одним из лидеров раннего романцевского «Спартака», а также приличная результативность способствовали тому, что уже в 1991 году Александр отправился за футбольным счастьем в «Бенфику».

За два сезона россиянин провёл лишь девять матчей в составе команды и оттуда уехал во Францию. И если в «Кане» ему довелось только 15 раз выйти на поле, хотя в них он смог отметиться тремя забитыми мячами, то уже в «Страсбурге» Мостовой сыграл 61 матч, забив 15 мячей. Однако по-настоящему прорывным для него стал переход в испанскую «Сельту».

Не хватавший звёзд с неба клуб из Виго, усилившись Мостовым, Валерием Карпиным, а также молодыми Клодом Макелеле и Мазиньо, успел навести шороху в Европе, выбив, например, из Кубка УЕФА «Ювентус». Русский дуэт повергал в ужас на защитные порядки, в том числе «Реала» и «Барселоны», а в самом Виго Александр стал если не богом, то Царём. Именно так его прозвали болельщики, которые даже хотели поставить россиянину памятник в городе, но что-то пошло не так.

Мостового с Карпиным и по сей день с теплотой вспоминают в небольшом испанском городке. У обоих футболистов в разное время там были и недвижимость, и бизнес, там выросли и продолжают жить и трудиться их дети.

Год назад Александр дал интересное интервью испанскому изданию Relevo, и мы приведём его в полном объёме. Оно раскрывает экс-игрока лучше любого рассказа.

– Как ваша жизнь? Чем занимаетесь?
– Да всем понемногу. Провожу много времени, работая комментатором и экспертом на телевидении, хотя в последнее время хожу туда немного реже. Вы и так знаете, каково жить в России. Также тренирую две-три детские команды, с которыми ездим на турниры.

– Почему вы не выбрали профессию тренера или спортивного директора?
– А мне ни разу не позвонили. Такова жизнь. Много бывших игроков сейчас также сидят без работы, в том числе и в Испании. Повторюсь, ничего страшного, это жизнь.

– Считаете ли вы, что заслужили шанс?
– Конечно. Есть много людей, которые никогда сами не играли, а сейчас тренируют. Это странно, даже очень странно, но приходится с этим смириться.

– А ваш бывший партнёр по команде Карпин стал российским тренером.
– Заметьте, когда он был игроком, то никогда не говорил о желании стать тренером. Он попробовал, ему понравилось, и так пошло дальше. Да, он сейчас тренер, но не выиграл ни одного трофея за более чем 10 лет.

– Вы с ним поддерживаете отношения?
– Нет, давно уже нет никаких отношений. Это жизнь. Когда ты наверху, все вокруг твои друзья, но, если они идут выше тебя, у них свои дела, а на тебя не обращают особого внимания. Но для меня это неважно. Подобное у меня не только с ним, у нас в России вообще это обычное дело.

– Когда вы завершали карьеру, замечали, что многие из тех, кто был рядом с вами, отстранились?
– Да, с каждым годом у меня становилось всё меньше друзей. Когда я завершил карьеру, долго жил в Испании, и с каждым годом вокруг меня становилось всё меньше людей. С того времени у меня осталось мало друзей.

– Каково было уехать из России в 90-е годы?
– Мы уезжали первыми, нам тогда было по 20 лет, кому-то 21 год. Ещё не знали, каково жить за границей, как там играть. Первый сезон был в Португалии, в «Бенфике», и он получился довольно сложным. У меня вообще были трудные годы, потому что я уезжал из России звездой, чемпионом, дважды признавался лучшим игроком страны. Но я быстро понял, что мне будет не так просто, как казалось изначально. Я много страдал в Португалии, искал варианты уехать оттуда, потому что там было ужасно. Поменялся тренер, было много легионеров в команде, хотя играть одновременно могли только трое. Потом мне удалось найти команду во Франции, и этот опыт показал, что я впечатляющий футболист.

– А вскоре после этого появилась «Сельта». Каким вы запомнили этот переход?
– Тоже получилось немного странно. Меня не хотели отпускать французы, у меня с ними был трёхлетний контракт. И я никогда не думал, что могу перейти в «Сельту», потому что ничего не знал об этой команде. Я думал поехать в Германию или Италию, но люди из клуба пришли поговорить со мной, и на следующий день я уже был на пляже в Виго.

– Первое время получилось очень плохим, не так ли?
– О, это было ужасно. Можете спросить многих ребят из того времени, игроков, которые были со мной в той команде. Я никогда не видел ничего подобного. Тот первый год был ужасным, потому что я не представлял, что в профессиональной команде всё может быть настолько плохо. Я думал уйти куда-нибудь, но слава богу, что потом всё значительно улучшилось. Мы были лучшей командой не только в Испании. Во всей Европе таких по пальцам одной руки можно было пересчитать.

– В итоге в Виго вы провели свои лучшие сезоны в карьере?
– Да, конечно. С каждым годом мы понемногу прибавляли во всех аспектах, улучшались тренировочные сборы, футболисты, и мы были командой, которая играла лучше всех. Мне до сих пор по ночам снятся матчи из тех времён. В таких условиях, когда ничего не было, даже горячей воды.

– Можно ли сказать, что у вас была хорошая жизнь в Виго?
–  Да, это так. На самом деле, каждый год мне предлагали уйти, но я не хотел уезжать. Зачем мне ехать в Англию или Италию, если и так очень комфортно?

– Были ли среди заинтересованных команд гранды?
– За мной всегда следили большие команды. «Ювентус», «Реал», «Ливерпуль»… Но тогда и «Сельта» была большой командой. Когда ты побеждаешь «Ювентус» или «Ливерпуль», зачем тебе переходить туда? Интерес «Реала» уже показался странным, потому что мне тогда было 30-31 год и паспорт висел тяжким грузом.

– Вы были кумиром, но всё же ушли через чёрный ход.
– Мне было очень больно уходить вот так, особенно из-за контракта, по которому со мной не расплатились. Они не заплатили мне за последний сезон, и это было очень обидно.

– Испытываете ли вы обиду или ненависть к кому-либо из тех, кто был в «Сельте»?
– Да, я этого не скрываю. Когда ты им нужен, тебе всё отдают. Но приходит момент расплатиться – уже ничего. Прошло уже много лет.

– После ухода из «Сельты» в 2004 году у вас также были проблемы со сборной. Какими вам запомнились эти месяцы?
– В 2004 году на меня навалилась куча всего. У меня были проблемы в «Сельте», в сборной России, в семье. Жизнь футболиста такая же, как и у всех остальных. У нас есть отцы, матери, женщины, дети. И всё было против меня одновременно. По крайней мере, четыре-пять лет после этого мне было очень плохо.

– Что случилось?
– Я очень устал от людей, окружающих футболистов. С каждым годом видел, как вокруг становится больше друзей. Но, когда тебе плохо, никто тебя не любит. Чувствовал себя одиноким. Да, со мной рядом были люди, но я не знал, искренние они или притворяются. Мне было 35 лет, и я мало думал о будущем. Понимаю, что некоторым тяжело подобное пережить, но я прошёл через это. Я спокойный человек, который любит свою жизнь. Мне не нужны лизоблюды рядом со мной. В детстве у меня была тяжёлая жизнь, и я научился ценить другие вещи.

– И вдруг появился «Алавес». Один матч, и карьера завершилась. Почему так произошло?
– Я отыграл 15 минут, забил гол и полностью закончил с футболом. Мог бы поиграть ещё два или три года, но жизнь – это больше, чем футбол.

– Что сделал Мостовой за последние 20 лет?
– Первые 10 лет я был в Испании, с детьми, жил нормальной жизнью. Когда они выросли, вернулся в Россию, чтобы жить здесь. Думал, что буду заниматься футболом в своей стране, но здесь это делать сложно, нужно переступать через себя, а я этого не делаю.

– Сожалеет ли Мостовой о чём-нибудь?
– Да, без сомнения. Вместо того чтобы всё бросать, я бы подписал контракт с большой командой.

– Нравится ли вам та жизнь, которую вы ведёте сейчас? Или считаете, что заслуживаете иного после своей великолепной спортивной карьеры?
– Я заслужил большего, это точно. Хотел бы заниматься футболом, но мне не дают этого делать. Однажды я обязательно это сделаю.

– Какая сейчас жизнь в вашей стране?
– Непростая. В спорте, например, мы соревнуемся только внутри России, и это сложно. Самое страшное – это неопределённость, потому что мы не знаем, что произойдёт дальше, через какое-то время. Я живу в Москве, и видно, что есть люди, которые живут довольно бедно, с беспокойством, со страхом... Всегда приходится смотреть, что у тебя за спиной. Жить как раньше, как мы жили 10 лет назад, невозможно, потому что люди боятся.

А что касается карьеры сборной России, то здесь Мостовой, конечно, мог добиться большего. Но он стал фигурантом знаменитого «письма 14», добровольно отказавшись от поездки на чемпионат мира 1994 года. Позже Александр признал, что это было ошибкой. На Евро-1996 России не повезло: дружина Романцева попала в одну группу с будущими финалистами – Германией и Чехией, а также с Италией. Команда билась, но чуда совершить не смогла.

Завершив карьеру, Мостовой так и не дождался предложений от клубов о сотрудничестве в качестве тренера, помощника наставника или ещё какой-либо полезной роли. По его собственным словам, первое время он был уверен, что его куда-то пригласят, а сам грезил родным «Спартаком». Однако со временем стал воспринимать ситуацию намного более спокойно. На орехи от него достаётся только тем тренерам, которые не играли профессионально. Больше всех нелестных эпитетов в свой адрес услышали Доменико Тедеско, Гильермо Абаскаль и Юлиан Нагельсман.

В то же время он всегда горячо поддерживает тех, кто смог чего-то добиться в качестве игрока: Игоря Колыванова, Игоря Шалимова и так далее. С Карпиным у них отношения по-прежнему сложные: близкими друзьями они не стали, да и в адрес друг друга нередко опускают едкие замечания. Тем не менее оба признают обоюдные заслуги на футбольном поле.

Мостовой – яркий представитель яркого поколения. При всей спорности некоторых его суждений он точно заслужил право попробовать свои силы на тренерском мостике. И он этот шанс обязательно получит. В 56 всё только начинается.